В американском политическом лексиконе средний класс — это не просто экономическая прослойка, а сакральная «душа нации». Однако уже полвека эта душа подвергается медленному, но неумолимому процессу эрозии. Доля Труда, то есть заработной платы работников в валовом внутреннем доходе составляет 51%, что является самым низким уровнем с 1947 года. И она продолжает резко снижаться, вот-вот опустившись ниже половины. При том, что в начале 1970-х годов доходила до почти 60%.
Возникает вопрос: а кто же «ест» средний класс и его доходы в самой технологичной (пока) экономике в мире? Ответ кроется не в происках одной группы лиц, а в фундаментальном разрыве между кривой роста производительности труда и линией стагнации реальных зарплат.
Читайте также
Nasdaq 100 по итогам 5 июня потерял 4,77%, S&P 500 -2,64%.
Главный «пожиратель» — это трансформация капитализма стейкхолдеров (заинтересованных сторон) в капитализм акционерной стоимости, произошедшая в 1970–80-х годах. Раньше компания воспринималась как социальный организм, где прибыль распределялась между сотрудниками, менеджментом, поставщиками и акционерами. Сегодня корпорация — это машина по извлечению максимальной прибыли в кратчайшие сроки почти исключительно для держателей акций. Этот сдвиг легализовал и морально оправдал подавление зарплат как «оптимизацию издержек».
Финансиализация как самоцель?
Одним из главных инструментов этого подавления стала «финансиализация». Реальная экономика ушла на второй план перед магией финансовых отчетов и роста стоимости акций. Фондовый рынок диктует логику: любой CEO, повысивший зарплаты персоналу без сиюминутного роста выручки, будет наказан падением котировок. Возникла токсичная практика обратного выкупа акций (buybacks). До 1982 года это считалось манипуляцией рынком. Сегодня же корпорации тратят триллионы долларов не на расширение производства или повышение окладов, а на выкуп собственных ценных бумаг, чтобы искусственно раздуть их стоимость. Это прямая перекачка денег из карманов работников в карманы топ-менеджмента и наиболее круаных инвесторов.
Второй контур «поедания» — разрушение баланса сил на рынке труда. С 1980-х годов шло планомерное ослабление профсоюзов, которые исторически выполняли функцию ценового рычага для простого работника. Параллельно с этим глобализация создала гигантский резерв дешевой рабочей силы за океаном. Корпорации получили ультимативный аргумент в диалоге с американским рабочим: «Не хочешь работать за эту сумму — мы переведем завод в Бангладеш или Мексику» (с чем вроде бы пытается бороться Дональд Трамп). Технологический прогресс, воспетый как благо, в этой конструкции стал дубиной: автоматизация уничтожила миллионы стабильных рабочих мест «синих воротничков» и клерков, а создала в основном «прекариат» — курьеров и операторов складов с алгоритмическим контролем вместо соцпакета. Теперь роботизация и ИИ грозят и этому слою.
Труд и малый бизнес проигрывают крупняку
Монополизация завершает картину. Рынок труда в США сегодня — это не только рынок свободной конкуренции, а монопсония, где в малых городах и целых секторах экономики работает один-два крупных работодателя. У них нет стимула конкурировать за сотрудника зарплатой, но есть колоссальный ресурс для подавления любой самоорганизации. Кроме того, концентрация капитала привела к тому, что горстка технологических гигантов пожирает малый бизнес — ту самую питательную среду, где испокон веков рос американский средний класс.
Итог таков: средний класс съедает не инфляция, не сами по себе технологии, и не леность отдельного человека. Его планомерно переваривает система, заточенная на выжимание ресурсов из труда в пользу капитала, научившегося расти «сам по себе» и «из себя», а иногда не испытывающая потребности в труде (это же лишние издержки!). Когда кривая прибылей и стоимости корпораций S&P 500 уходит вертикально в космос, а кривая медианной зарплаты напоминает кардиограмму едва живого пациента, становится ясно: капитализм научился воспроизводить богатство, отсекая от него главного потребителя. Продолжаться бесконечно и устойчиво это не может.
Заметим, что наёмные работники, конечно, как правило получают доходы и от собственности (акций, вкладов, облигаций и иных источников, предоставляемых зрелым устоявшимся капитализмом). Однако проблема снижения удельной ценности труда нарастает. И над этой проблемой не грех задуматься и правящим кругам и в других странах.
Особенно это важно ввиду массового внедрения замещающих людей технологий. Пока же мы имеем экзистенциальный парадокс: съедая средний класс сегодня, корпорации уничтожают спрос на свою же продукцию завтра. Однако горизонт планирования квартальными и годовыми отчетами эту угрозу попросту игнорирует.
Меню 
Знания 
События 
Новости 
Курсы валют